Category: транспорт

Пахово, Перелучье и Перхово

О Новой пока что ничего, следующая деревня Пахово по старой Михайловской. Очень важно то, что с позиций революционной истории становится всё более понятно и о тех пробелах, которые у меня с прошлых текстов пробелами и остались. Казалось бы, надо забыть уже о тех дедовых местах в деревне Овинище, переехать уже в Великие Луки. Но в том то и дело, что здесь среди множества подробных фактов можно упустить главное, что касается великолукского района. Локня остаётся белым пятном тем более. В этом регионе сейчас более важны три пункта по железной дороге: Пустошка, Идрица и Себеж. В эти три пункта упирается взгляд, если скользить по карте вдоль границы с юга по территории Беларуси. От Пустошки мы как раз в прошлом тексте побывали чуть севернее, переехали через железную дорогу, на которой как раз Себеж последним пунктом. Эти три пункта и есть Гультяевская волость условная.

Выше идёт Локнянский район, поэтому важно понимать, откуда приходят сюда события, в этот забытый провинциальный угол. На самом деле не забытый провинциальный угол, а центр событий, откуда началось современное государство рабочих и крестьян. Именно герб дворян Полозовых содержал испокон веков фигуру женщины с серпом, и этот серп не пропал втуне, он попал на герб СССР. Откуда же молот. Оттуда же, поскольку деревни Малые гвозды и Большие гвозды рядом находятся. Кто же основал эти деревенские производства гвоздей? Кузница малая дедовская до сих пор сохранилась в своих, еле видимых глазу, развалинах. Отсюда дедушка уехал именно на гвоздильный завод, так назывался Путиловский завод.

Теперь вывод относительно деревни Овинищи, не нашла такой деревни на современной карте. В Невельском районе есть Авинищи. Они настолько близко видны по карте, что я и думала, что это дедова деревня, но оказалось не так.

Наши Овинищи маленькие, на горе был дом через луг. Где именно дом, по карте не нашла, но рядом должен был быть фундамент новый. По тем временам 1917 года он новый был, и у деда были деньги на дом. Эти деньги не нашли, хотя нашли в деревне много красных катенек фальшивых, об этом прочитала сейчас, что деньги не только обесценены были, они были все с одним номером. Но были и золотые в кубышке у деда на дом, эти деньги пропали, либо их не нашли.

Либо эту кубышку дед так спрятал, либо их не было, либо деньги до сих пор лежат там. Деньги в банках крестьянские в революцию пропали все, как говорят сейчас, три с половиной тонны золота крестьянских денег законно заработанных до революции.

Прадед же не сам клал фундамент в последний момент 1916-17 годов, платил за фундамент. Делал фундамент в надежде на то, что сын вернётся старший. И невестка вернулась из Питера, деньги искала вокруг фундамента, но не нашла. Вскоре началась коллективизация, всё бросили и уехали в город. С тех пор фундамент стоит.

Дом в Полозове использовался родственниками под дачу, это вторая семья того же прадеда жила, сын от другой жены. Он похоронен на деревенском кладбище рядом, Савкино кладбище.

Так что деревня Авинищи здесь мимо, не касается. Другие Овинищи, уже русские, причём в этом районе Овинищ этих будет не одно, но наша деревня последняя, самая новая и маленькая. О ней ничего невозможно найти, никакой информации. О Полозовых тоже никакой информации. Но вот в Беларуси есть такое место известное, но также известно очень хорошо, что дедушка мой наполовину беларус, и фамилия его белорусская по звучанию, точно такая как у сводного брата. Только дед свою фамилию переделал на русский манер, иногда даже писался на О окончание на украинский манер. После стал писаться на ОВ окончание, на русский манер.

После все собрались уже в городе, события пошли городским манером, пока не восстановилась РФ вместо СССР. Дед Зимний не штурмовал точно. В деревню он никогда не возвращался, никогда не мечтал оказаться там, усадьбу новую отстроил в городе, Дом-сруб купил старый и перебрал, деньги брали в кредит. Известно, как после войны жили. Дед почётный железнодорожник, наставник и персональный пенсионер, старый большевик считался, путиловец и стахановец. Также был большим поклонником Мичурина.

В колхоз ни в коем случае бы он не поехал бы даже в гости, делать ему, как видно, в колхозе было нечего. Председателем колхоза он, правда, был, но уже на реке Шилке в Сибири, на притоке Амура. Дело там у него закончилось неудачно, исключили из партии и чуть не посадили, так как он выступил фактически противником коллективизации и отъёма у колхозников мелкой живности, кур и прочего. После уже, после того как случились некие «перегибы» в деле коллективизации, его опять в партии восстановили, на своём заводе в Луках работал. Пытались его использовать на руководящих должностях, но не потянул нигде, опять чуть не сел. Тогда бабушка нашла его старую робу и заставила опять пойти в токаря, тем и спасся, это ещё до войны было.

На автодороге Бежаницы-Сущёво-Цевло

Раньше мы ездили мимо станции Бежаницы и ничего буквально не знали о местных достопримечательностях. Не знали даже, что здесь имение Троекурова, образ описан Пушкиным. Загадочный Троекуров в повести Дубровский остался в памяти, больше ничего. Имение Философовых Богдановское не сохранилось, но место такое под Луками есть, это красивая местность на берегу реки Ловати, высокий берег. Здесь всегда отмечали День рождения моей тёти, он приходился на осень, самое пушкинское время, 9 октября.

На самом деле Богдановского название наверно не связано с названием имения, а может и связано. Не знаю. Сейчас место больше известно по названию старого городского кладбища, которое тоже называется Богдановское.

Так вот, Богданаовское находится в Бежаницах, раньше это была станция железной дороги Бежаницы, ничем буквально не примечательная, просто маленький домик. Теперь вроде станция называется Сущёво, ехать час примерно от Лук на поезде, близко. И то надо уточнить, не помню.

В музей Пскова попала тоже поздно, уже после института, и то только потому, что там жили родственники новые. Но что родная бабушка моя жила в Пскове в доме Поганкиных через семь лет после её рождения в 1887 году, я знала. Воспоминания бабушки о своём детстве были страшные, она там жила у чужих людей без мамы, работала с семи лет. Но вот годы до революции и после примерно до вступления в колхоз не вошли в стаж, свидетелей не нашлось. Она не получала пенсию никогда, даже по потере кормильца, так как умерла первая, а дед после через четыре месяца.

Тем не менее, воспоминания о Пскове как городе у бабушки остались радужные. Как я это поняла, случайно. Однажды в первом классе, когда некоторым подарили по большому набору карандашей и по альбому, бабушка соблазнилась и стала рисовать Псков, и она изрисовала целый альбом.

Дальнейшая судьба альбома была такая, что моя пятилетнаяя сестрица двоюродная увезла альбом в Ленинград, и она даже не помнила, что такой альбом был. Она не осознала. Я спохватилась лет через тридцать, думала найти альбом, рисунки же были роскошные: церкви и старинные дома, дети катаются зимой на санках, всё красочно, ярко.

Но никто даже не помнил, что такой альбом был. Возможно, сама бабушка уничтожила его, она же постоянно торчала в Питере с внучкой. Бабушка была коммунисткой и была темновата, и она всегда старалась помалкивать и ни о чём таком не вспоминать. Они с дедом постоянно и напряжённо думали о революции и современности. И вот после войны, когда жизнь немного наладилась, примерно 17 лет в деревенском  своём доме они жили более-менее благополучно. Но тоже, пришлось задуматься. Целый ряд несчастий произошёл в конце шестидесятых. Отрезали часть земли – это было неожиданно и подло, ограничили. Внучек не взяли в Питере в институт. За что боролись? Это был настоящий удар. Внук вообще остался без образования, единственный. Умер зять, пришлось помогать дочке тянуть детей. Сын получал как научный работник мало, квартиры не было в Ленинграде. Они и то жили с дедом лучше, правда, перед самой революцией, когда господа драпанули уже за границу. Отсюда делаю вывод, что господа были не бедные.

С домом пришлось расстаться по здоровью, переехать к дочке в квартиру доживать свой век. Дом так и не привели в то состояние, о котором мечталось. Вода в дом не пришла, колодец вырыли глубокий с большим трудом, поливать было нечем. Бабушка потеряла последнее здоровье, началась даже гангрена ног, но ноги спасли с трудом при помощи пиявок. Работать на огороде было некому. Но главное – до дома не было транспорта, надо было пешком идти в магазин 20 минут, магазин не построили. Остановка была далеко, 20 минут до бани и остановки, и до центрального базара 30 минут пешком, автобус ходил из города ещё один, вроде до деревни Чапаевка, там был ещё один магазин, сельпо. Дурацкая ситуация. Хорошо, был кинотеатр примерно в 15 минутах ходьбы, но и туда стало не дойти, а телевизора ещё в городе не было, вот это было бы спасение. Не дождались мы и большой квартиры с удобствами в городе, о которой мечтала мама. Удобства кое-как сделали в доме: поставили газовые плиты, провели канализацию и заменили трубы водопроводные дырявые. Но газовую колонку  и душ сделал только правнук в 90 годы. В институты поступили и окончили в Питере, квартиры получили через 20 лет на очереди ( внук). Мама вообще отдельной квартиры не дождалась новой, тут уже и внук женился, и туда же привёл невестку и правнучку. А потом развод и скандал, с трудом отбодались от невестки, за мамой квартира осталась, а внук купил себе новую чистоганом на свои деньги, и отделал. Мне вообще ничего не досталось в наследство. Мы заработали сразу на кооперативную однокомнатную на четвёртом этаже ( туда вода не доходила). Плюнули и уехали нахрен.

На сегодня всё.
 

Деревня Филиппково

Это бывшая Замошская волость, совершенно другое направление, на Старую Русу, вблизи железной дороги. Потом деревня оказалась всё же в Выскодской волости (вот почему я теперь её включила в этот куст деревень). Центр был в деревне Лукомо всё же, это странно, почему тогда не Лукомская бывшая. Что интересно, население деревни с 2010 года сильно выросло, на треть примерно, а было более 200 человек по переписи 2000 года. Теперь по переписи 2010 года 334 жителя. Видимо, перепись была и материалы где-то лежат последние. Нигде не попадались.

В Замошской деревня числилась до 200 5 года. До этого, видимо, была в Лукомской. Это всё очень странно, раньше я предполагала, что изменение административной принадлежности связано только с сокращением численность, но теперь вижу, что механизм другой действует, но какой?

Наверно определяющим стало расположение около действующей железной дороги. Это говорит о том, что люди стремятся остаться в области и в районе при малейшей возможности, где есть хоть какие-нибудь условия существования приемлимые с точки зрения транспорта и связи. Возможно, там есть интернет коммуникация, хорошо показывает телевизор.

Это перспективная деревня, кто хочет в деревню.

Деревень с этим названием относительно мало, примерно наполовину меньше, чем с такими же исконными названиями (с 17 века которые). Надо понять, кая это сейчас волость и был ли в окрестностях монастырь, и какой по названию. Хорошо, что я знаю название Замошская, это будет последний ключ. К сожалению, деревня была в волости слишком недолго, ничего нет.

Надо искать по Лукомской и по картам.

Пишут, что деревня Филиппковостоит на реке Краснухе, рядом с деревнями Каменка и Лужки. Здесь очнь интересные сведения по реке открылись. Река Краснуха только в верхнем течении называется так, до впадения реки Суховки. Вот оно что, есть приток Шилинки Суховка тоже. Шилинка – приток Шелони в свою очередь. Длина речки Шилинки вместе с Краснухой составляет всего 34 км. Таким образом, возможно, что река Суховка дала название деревни Сухарево, это версия. На Берегу Суховки и стоит город Дно. Видимо, река пересыхает время от времени, отсюда и Дно город называется, это вовсе не дно моря даже.

Таким образом, ключ и загадка места связаны с нравом реки Суховки, и дном этой реки. Что же там, любопытно.

В Википедии не пишут не только о существовании этого притока Краснухи, не пишут даже, что такой известный город стоит на этой речке. Всё что угодно - только не это.

Лично я вот что знаю. Во время войны стала проблема с водоснабжением города Дно и станции. Даже нечем было заливать паровозы, а туда воды надо было заливать много в паровозный бак. Я этот бак хорошо по размеру знаю, так я в нём чуть не утонула в 5 лет, он стоял у моего деда на огороде. Меня ведро перевесило и я туда ухнула вместе с детским ведёрком. Хорошо, что на мне были красные туфельки новые, когда они мелькнули, то родители увидели и быстро подбежали и вытащили меня. Хлебнула воды, до сих пор помню неприятное ощущение.

Далее нам рассказывали в институте, как раз зимой 42 года наш преподаватель технологии строительства восстанавливал водоснабжение станции, как раз он и применял чуть ли не впервые метод зимнего бетонировния путём постройки тепляка, так как Сталин сильно ругался на это «чортово Дно». Рекорд тогда поставили по бетонированию зимой. Помню, этот мужик советовал зимой лучше вообще не бетонировать, только в крайнем случае. Снижается в любом случае марка конечная бетона и дорого очень получается по цементу, цемент надо самый лучший и добавки специальные.

Видимо, с превратностями реки Суховки и был связан затор с водой. Воды поступало очень мало. В результате все наши железнодорожники сильно пострадали и запомнили на всю жизнь.

Можно посмотреть сведения по деревне Скугры, около этой деревни как раз Суховка впадает в Краснуху. Остальное в следующий раз.